Расскажи мне судьбу
12+
Свежий номер: 19 мая 2022 (4768-4769)
тираж номера: 4773 экз.
Архив номеров
USD 77.17
EUR 77.17
Электронная копия газеты Оформить подписку


Молоденький офицер НКВД как будто не замечал девушку, что долго уже переминалась с ноги на ногу перед его рабочим столом. Так учили… Сначала он неторопливо покопался в стопке папок, полистал одну из них, с удовольствием затянулся папиросой. В ведомстве, где он служил, все курили «Казбек». Можно было прикупить еще «Герцоговина флор», но те стоили дороговато для скромной лейтенантской зарплаты.
Девушка, будь она в толпе, вряд ли обратила бы на себя особое внимание. Лет – не больше 20-25, хотя легкая седина уже тронула виски, худенькая, одета скромно, притягивали большие темно-голубые глаза, да еще волосы – темные, распущенные до плеч… Из тоненькой папки с ее делом лейтенант вычитал, что во время оккупации Курска она оставалась в городе, в связях с немцами не замечена – работала дворником. После освобождения города вот уже два месяца трудится по той же части. Трудовая характеристика из конторы по уборке улиц хорошая. Участковый тоже отзывался похвально. Родственников нет – брат погиб на фронте еще в 41-м, хотя полной уверенности  в этом нет… Но была одна закавыка: донос от неизвестного «доброжелателя», где сообщалось, что она занимается «…охмурением народа путем гадания на картах, чем сбивает людей с панталыку, в то время как остальной советский народ героически борется с фашистами». Впрочем, там же сообщалось, что денег за свои услуги не берет, продукты тоже, «… что опять же вызывает вопросы у честных граждан».
Лейтенант, так и не предложив девушке присесть, протянул ей коряво исписанный листок с доносом:
– Прочтите, – и после того как она пробежала глазами текст, продолжил: – Вы на самом деле гадалка?
– Да, – на удивление спокойно ответила та, выказав красивый глубокий голос. – Бог дал… Люди просят – помогаю. Жалко их. Где научилась? От бабушки моей – она всю жизнь этим занималась. Только на людей гадаю: жив или нет человек, в плену он или в госпитале. Стараюсь правду говорить – пока никто не жаловался. Немцам не гадала. Венгры, те обращались: пошлют ли их под Воронеж?
Она как бы предугадывала вопросы, которые только собирался задать лейтенант.
Допрос уже подходил к концу, когда он с нарочитой ухмылкой, почти шепотом, спросил:
– Ну а про меня что-либо скажешь? Или без карт никак?
– Можно и без карт: родители твои еще в 41-м году погибли от бомбежки. Два старших брата: на одного похоронка пришла пару месяцев назад, а другой исправно воюет, хотя и ранен был два раза. Только ты похоронке той пока не сильно верь, есть надежда, что живой твой братик. Можно глубже заглянуть, но тут без карт как раз не обойдешься. А еще написал ты заявление, чтобы направили на фронт. Уже не в первый раз.
Лейтенант некоторое время молчал, ошарашенный услышанным, – возразить было нечего. Потом вежливо предложил ей стул. Хотел было попросить в следующий раз захватить с собой карты, чтобы погадать на одного из братьев, но передумал. Договорились, что он сам к ней придет: навещать подопечных – это одна из в его обязанностей.
– А что же, Василиса Никитична, фашистам так и не гадала?
– Приходил один – австриец. В чинах. Спрашивал про сына, что под Сталинградом воевал. Растолковала ему, что ничего хорошего для себя немцы там не дождутся. В январе 43-го снова явился: посоветуй, на какой фронт сына перевести, чтобы до конца войны с ним ничего не случилось.
Еще один вопрос крутился в голове лейтенанта, но он не решался его задать. Девушка опять его опередила:
– А война кончится в 45-м – то ли 8-го числа, то ли 9-го. На Пасху.
Василисе еще нужно было успеть на работу: за нее убирать двор и прилегающую часть улицы Ленина никто не станет. Думала про молодого лейтенанта, которому предстоит оказаться на фронте в самом пекле, честно воевать и погибнуть в конце 1944 года. А брат его, что считался погибшим, на самом деле живой – в плену. Но как сообщить об этом офицеру НКВД?
Она жила в маленькой каморке в доме №41 на улице Ленина, полуподвальное окошко которой выходило на развалины здания бывшего Госбанка. Вечерело. Люди, которые просили помочь с весточками о родных и знакомых, как правило, приходили к ней после захода солнца.
Она очень не любила слово «гадалка». То ли угадает, то ли нет? Бабушка надвое сказала. В Курске таких было немало. В отличие от них Василиса знала и видела судьбу, лишь только взглянув на человека. Город весь был пропитан печалью и страхом за судьбы своих близких. Иногда среди встречных попадались люди, у которых за душой было много страшных грехов: бывшие полицаи, власовцы, что ушли от закона. Но они-то сами своих грехов как раз и не чувствовали: дескать, не мы такие, время такое. Василиса не могла ничего с ними поделать – не писать же доносы? Впрочем, она видела, что судьба каждого из таких в мирное время сложится плохо, у иных – просто страшно. Тот самый случай, когда «не скор Господь да меток».
Сколько раз она пыталась увидеть свое собственное будущее, но всякий раз перед глазами проносились картинки, растолковать которые не получалось.
Как и всем курянам,  ей приходилось часто бывать на Покровском рынке – отоваривать скромную дворницкую зарплату больше было негде. Василиса не любила туда ходить: слишком много тяжелых человеческих судеб, хоть уши затыкай, но ведь не поможет. Старалась на Покровке не задерживаться: купила что надо – и ходу. Но так получалось не всякий раз. Как-то встретила рядом с другими инвалидами нестарого еще мужичка в выгоревшей гимнастерке. Она видела его и раньше, на своем дворе, куда он приходил с заточным станком на плече: «Точу ножи-ножницы…» Старенькая офицерская фуражка с поломанным козырьком и орден Красной Звезды хорошо «дополняли» добротно выструганную деревянную ногу.
Василиса почувствовала острую боль в душе этого человека и не смогла пройти мимо:
– Здравствуй, Егор Николаевич.
– Танкист, это, кажись, тебя, – хмыкнул кто-то из инвалидной команды, на секунду оторвавшись от полстакана водки.
– Чего надо, девонька, – вопросительно дернул головой Танкист. – И откуда знаешь, как меня кличут?
– Я про тебя многое знаю, служивый. И про то, как ты казнишь себя денно и нощно за то, что не уберег экипаж своего танка под Киевом.
– Должно рассказал кто, – недоверчиво попытался отмахнуться Танкист. – Иди своей дорогой. Тебе-то какое дело до моего танка?
– А хочешь, служивый, скажу, как звали твоего башнера? Пашкой его звали. Механика – Сенькой.
Из глаз внешне спокойного Егора вдруг потекли крупные слезы, теряясь в густой седоватой щетине. Он вырвал из рук одного из собутыльников кружку с недопитой водкой и опрокинул в себя.
– Нет твоей вины в их гибели, – продолжала Василиса. – Ты себя по сей день упрекаешь, что надо было не по дороге путь держать, а по опушке леса, но там же мины были натыканы противотанковые. А что со снарядом вашим осечка получилась – так то и вовсе не по твоей вине.
– А ты что, была там? – хмуро спросил Танкист, вытирая глаза.
– Ага, – хмыкнула Василиса. – За елкой пряталась! Ты, чем горькую пить, помог бы Пашкиной семье: вдова молодая и трое ребятишек бедуют. Хочешь, скажу, где они живут?
– Скажи, девонька!
Часто сталкивалась на рынке с гадалками. Как правило – цыганки, наглые и крикливые. Однажды такая подскочила и к ней:
– Не хочешь судьбу свою узнать, красивая? Недорого возьму.
– Ты лучше про себя послушай, пустомеля, – урезонила ту Василиса. – Зовут тебя Матреной, хотя ты привыкла отзываться на Розу. Только что бабке нагадала, что ее внучек жив-здоров и скоро домой вернется, а он еще год назад погиб. Людей обманываешь, чтобы лишний рубль заработать? Господь такое не прощает. Не одумаешься – сгинешь страшной смертью.
Цыганка тут же перешла на визгливый крик и стала сзывать товарок. Но тут откуда-то появилась цыганка-старуха, должно быть, старшая у всей этой компании. Негромко на них цыкнула, и все сразу примолкли. Потом подошла к Василисе и уважительно вполголоса с ней заговорила:
– Ты сердца на Матрену не держи – она днями похоронку на мужа получила. Оба брата еще раньше без вести пропали. Двое ребятишек остались – кормить надо. А я тебя сразу узнала. С бабушкой твоей дружбу водила – Царство ей небесное. Сильная была ведунья, но добрая. И ты такая же, но куда сильнее.
Ведунья? Ведьма? Это слово было непривычно и как-то пугало. Хотя… что это  меняло?
В тени магазина «Хозтовары», у самого входа на Покровский рынок, за раскладным столиком пристроился интеллигентного вида старичок. Он писал письма на фронт для всех желающих. Брал недорого и в основном харчами, а случалось, и вовсе ничего. Вот и сейчас перед его столиком на деревянном ящике пристроилась деревенского вида старушка. Суетливо что-то втолковывала писцу – ничего бы не пропустить. Ее Василиса видела здесь часто и знала, что каждую неделю пишет она сыну, на которого получила похоронку еще в октябре 41-го. В его смерть не верит, а точнее – верит в чудо: может быть, ее письма помогут кому-то Всемогущему увидеть, как она любит своего мальчика, и Тот это самое чудо совершит.
– А еще, сыночек, шлют тебе приветы тетка Агафья, дед Прошка, бабка Нюра. Твоя зазноба Таня тебя дожидается и никого из мужиков к себе не подпущает.
Очень хотелось этой старухе помочь, но как? Не отнимать же последнюю надежду.
– Не поможешь ты ей, Васена.
Старик-стекольщик по прозвищу Козырек протянул ей яблоко, предварительно протерев его об полу своего видавшего виды пиджачка. Он жил в 39-м доме совсем рядом с Василисой и кое-что про нее знал. Она как-то предсказала, что его внук после долгого молчания подаст о себе весточку и из госпиталя приедет в отпуск. Так и случилось, после чего старик проникся к гадалке величайшим уважением, и обещал лишнего про нее никому не болтать. А еще Козырек был знаменит среди курян тем, что еще до войны как-то спьяну попал под трамвай и тот протащил его по шпалам несколько остановок. Отделался лишь парой синяков, но с тех пор трамваи обходил стороной.
– Санька, внук мой, привет тебе шлет и спрашивает, не надо ли помочь чем? Он у меня на все руки, да и парень видный.
Василиса любила ходить в церковь, хотя церковных канонов не соблюдала. Но было в любом храме нечто, что не позволяло ей равнодушно пройти мимо. Молилась, как умела, ставила свечи. В поминание записывала даже тех, кого никогда не видела – просто прочитала про них в душах случайных прохожих, задержавшихся неподалеку от нее в какой-то момент...
Как-то в Никитском храме к ней подошел седой священник и спросил:
– А не хочешь ли исповедоваться, чадо?
– Да я не умею, батюшка. Как-нибудь в другой раз.
– Да дело-то нехитрое. Опять же, душа у тебя светлая и открытая, а что ведьмой тебя иной раз злыдни всякие зовут – близко к сердцу не принимай. Твое умение – от Бога и для Него. Господу ты – человек угодный. Помнишь, у Пушкина: «Скажи мне кудесник, любимец богов…»
Василиса сразу увидела, что у старика совсем недавно погиб сын и похоронка еще в пути. Сказать ему или нет?
– Да я знаю уже, – печально улыбнулся священник, словно прочитав ее сомнения. – А ты душу свою чистую побереги – за весь город, поди, печалишься.
А еще Василиса не любила барахолку на Барнышевской площади. По той же причине, что и Покровский рынок – слишком много народа и человеческого горя. Но где еще купишь недорогую обувку или одежду? Вот и на этот раз ей понадобились новые боты – латать старые уже не брался ни один сапожник.
– Здравствуй, Васюша, – первым на рынке ее приветствовал торговец всяким мелочным товаром, которого все величали Китайцем. По национальности он вполне этому прозвищу соответствовал. Мало кто знал, что его зовут Михаил, а уж фамилию и вовсе никто не рискнул бы произнести. Как-то, по рекомендации и под гарантию деда Козырька, Василиса посмотрела судьбу его сына, воевавшего на фронте. От того уже полгода не было никаких известий.
– Живой, – успокоила она. – В госпитале долго лежал. Скоро на побывку приедет.
Так и случилось, после чего Китаец стал относиться к Василисе с особым почтением:
– Тебе бы в Китае цены не было. Жила бы как царица!
Неподалеку худенькая женщина пыталась продать бухгалтерские счеты, прижав их к груди как что-то для нее очень дорогое.
– Муж у нее бухгалтером до войны работал, – растолковал Китаец, заметив интерес Василисы. – Похоронку на него еще в 41-м получила.
– Скажи ей, чтобы счеты пока не продавала. Муж в плену, через пару лет вернется. Надо терпеть.
Из довоенных школьных подруг в Курске осталась только Галя. Она работала на почте, разносила на своем участке письма и похоронки, случалось, заходила и во двор 41-го дома. Ко всем почтальонам горожане относились настороженно, а иной раз и неприветливо. Галина мечтала попасть на фронт, воевать, отомстить за тех, о чьей гибели ей довелось принести весточки. Но почтарей даже на рытье противотанковых рвов не посылали. Как-то подруги разговорились на той самой лавочке под дубом:
– Осенью встретишься с Жекой Рожковой, – пообещала Василиса. – Помнишь ее? Она подскажет, что и как сделать. Будешь воевать, но вернешься жива-здорова.
Тот самый лейтенант НКВД пришел во двор 41-го дома уже через неделю после их первой беседы. Явился не один – с солидным седым дядькой. Оба были одеты в штатское, но по манере поведения и по тому, как уважительно обращался к «дядьке» лейтенант, можно было без труда понять, что тот в серьезных чинах. Беседовали, сидя на той самой лавочке под дубом, при этом лейтенант помалкивал. Говорили на самые разные темы, но на допрос это было совсем не похоже.
– Ты, девонька, в мою душу не всматривайся, – хмыкнул дядька ближе к концу разговора. – Ничего не увидишь – мы с тобой одного поля ягоды…
И, уже завершая разговор, добавил:
– Ты для нашего дела годишься. Надо будет тебе в Москву съездить.
Через пару дней Василиса пропала, и в Курске ее больше никто не встречал. Однако ходили слухи, что года через два, уже после войны кто-то видел ее в столице: очень добротно одетая,  она выходила из новенького автомобиля, какие в Курске еще не встречались. Впрочем, это уже тема для другого рассказа.
  • Комментарии
Загрузка комментариев...

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ НА САЙТЕ:

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ:

Город
Происшествия
Культура
Спорт
Новые
Власть
Актуально
Общество
Пандемия COVID-19

В Курске подвели итоги областного конкурса «Судару...

В областном дворце культуры (бывшем ДК железнодорожников) торжественно завершается областной конкурс «Сударушка».

Культура

В Курске открылся новый сезон в Свиридовском двори...

В эти минуты Курская государственная филармония открывает очередной концертный сезон в креативном пространстве на открытом воздухе - в Свиридовском дворике на у...

Культура

Ансамбль «Русский стиль» из Курска выступит в фина...

Уже сегодня, 20 мая, состоится финал оригинального развлекательного шоу «Страна талантов» на НТВ. За победу поборется вокальный ансамбль Курской государственной...

Культура

В конкурсе «Саквояж моды» в Курске приняли участие...

В Курске прошел всероссийский конкурс дизайнеров «Саквояж моды». В этом году в нем приняли участие 25 модельеров из Курска, Белгорода, Орла, Москвы, Самары, Кир...

Культура